Новости
10 ноября 2017, 02:45

…Примчались гонцы с вестью: «Восстание!»

В год столетия русских революций, решительно повернувших и изменивших исторический путь страны, как профессиональные историки, так и краеведы обращаются к событиям революции и гражданской войны, желая ясней увидеть их содержание и осмыслить их значение. Мышкинские краеведы участвуют в этом всероссийском обращении к грандиозному былому. Так и я сам нынче не раз избирал темой своих исканий и размышлений события революции и последовавших за ними действий гражданской войны в Ярославской губернии. Например, на нынешней конференции в Некоузе я обращался к весьма интересной попытке построения крестьянской республики в одном из западных приходов территории, ныне входящей в Некоузский район.

Случай как социально, так и политологически весьма примечательный, но он относится к первоначальному периоду так называемого «революционного творчества масс». И он способен мирностью своего характера располагать к себе. Но далее за такими событиями встают полные драматизма события гражданской войны в Ярославии. И сегодня мы коснёмся именно их. Как известно, главным событием этой войны в нашей губернии, конечно, было Ярославское восстание. Вслед за ним по степени значимости следуют выступление в Рыбинске и крестьянские восстания в Даниловском, Любимском, Пошехонском, Мологском и Мышкинском уездах. Насколько исторически изучены все эти выступления? Если Ярославское восстание обрело немалый блок исследовательской литературы, то радикальные действия крестьян обрели гораздо меньшее внимание исследователей. Почти все исследования относятся к очагам гражданской войны в северной части губернии, к действиям в Даниловском и Любимском уездах и имеют лишь документальную основу. Во всех исследованиях ярославских учёных и краеведов практически совсем нет сведений, собранных среди населения, то есть нет свидетельств устной истории. Как обстоят дела с исследованием событий в нашей части губернии, в Мологском и Мышкинском уездах? Таких исследований очень мало, они отрывочны, весьма скудны и нередко основаны лишь на донесениях командиров карательных отрядов, то есть имеют совершенно односторонний характер. Сразу оговоримся, что донесения командиров, к сожалению, недостаточно объективны, временами откровенно хвастливы, а их содержание в ряде случаев при проверке оказывается надуманным. Это не только наше заключение, но и профессиональных исследователей, работающих в этой тематике. А каково положение с использованием сведений устной истории? Они использованы крайне мало, их чаще всего привлекали некоузские краеведы, но тоже в незначительной степени. Их поиски сосредотачивались на событиях крестьянского восстания в Мологском и Мышкинском уездах, в волостях северней и южней железной дороги. Кстати, событиям этого восстания (1918 года) по линии железной дороги Рыбинск-Сонково в исследовательском плане всё же сравнительно повезло. Они оставили заметный документальный след, материалы о них имеются и в Угличском филиале Госархива Ярославской области. Гораздо менее известно о событиях крестьянских выступлений в западной и юго-западной части Мышкинского и Угличского уездов в 1919 году, хотя они здесь были гораздо масштабней и радикальней. В частности, Угличский архив располагает лишь довольно полными материалами о решительном, но, к счастью, бескровном выступлении крестьян села Масальского на реке Корожечне. Есть также некоторые сведения о выступлении в волостном центре, деревне Дёмино. Но и там обошлось без крови, а на 13 июля в этой местности всё уже было спокойно. А вот крупные и не обошедшиеся без боевых столкновений и людских жертв выступления крестьян обширной территории Васильковской, Климатинской и Богородской волостей документальных свидетельств имеют крайне мало. В общедоступных фондах Угличского архива почти ничего нет, кроме отголосков об отдельных случаях расстрелов и изъятия оружия. И небогатой документальной базой для наших исследований были лишь материалы Угличского и отчасти Рыбинского филиалов Государственного архива Ярославской области. …Мышкинские краеведы впервые обратились к этим темам в 1966-67 годах, во время подготовки к пятидесятилетнему юбилею Октябрьской революции. И тогда мы ещё имели возможность, кроме работы с ограниченным кругом архивных материалов, немало общаться с живыми свидетелями и участниками событий, происходивших в 1919 году. Устные свидетельские данные для нас были особенно значимы, ибо документальные материалы ещё оставались весьма труднодоступными, и потому мы могли, в основном, пользоваться именно свидетельствами очевидцев и участников реальности 1919 года. Это воспоминания бывших сотрудников Мышкинского исполкома Крылова, Ефремова, Кожевникова, комсомольского активиста Козлова, старого краеведа Порецкого и кандидата исторических наук П.М. Широчина. Особое внимание мы уделяли воспоминаниям сотрудника РОВД П.М. Лебедева, а также крохам воспоминаний некоторых жителей Богородского, Климатина, Воронкова, Рождествена. Но население по этой теме даже и в 1967 году предпочитало поменьше говорить. Наиболее полные сведения были получены именно от Павла Михайловича Лебедева, который при подавлении восстания 1919 года служил ординарцем командира мышкинской караульной роты Протасова (то есть командира одного из карательных отрядов). Вот такими сведениями устного характера мы сегодня и располагаем. Заранее оговоримся – частичные документальные подтверждения этих сообщений встречаются, и мы станем их упоминать. Отметим, что сведения устного характера, как это обычно и бывает, в ряде моментов могут быть либо не вполне точными, либо в немалой мере субъективными. Потому во всех случаях по этой теме мы лишь повторим услышанное, то есть, как говорится, «за что купил – за то и продаю». ...В зените лета девятнадцатого года в западной части Мышкинского края было неспокойно. Документы из волостных военных комиссариатов (а они есть в Угличском архиве) сообщают о крайнем возмущении крестьян мобилизацией конского поголовья для Красной Армии и изыманием запасов продовольствия. Отчёты волостных военкомов сообщают, что приходится забирать из крестьянских хозяйств (даже и совсем небогатых) и одну-единственную лошадь, потому что она подходит по воинским требованиям. А коль мобилизация конского поголовья продолжалась, то вскоре до Мышкина дошли неясные вести, что за Медлевым в лесу собирается зелёная «армия», из числа дезертиров и иных недовольных людей. А потом примчались гонцы из дальних волостей с вестью: «Восстание!» Восприятие этой вести в уездном центре, городе Мышкине, как и вся атмосфера того лета, ярко описаны в романе «Гарь» нашего земляка, известного советского писателя Василия Смирнова, в то время работавшего в Мышкине в уездной газете. ...На подавление восстания из Мышкина выступили две полуроты. Одна во главе с самим Павлом Алексеевичем Протасовым (бывшим прапорщиком царской армии) двинулась через Углич на Климатино, а другая во главе с неким мышкинцем (с улицы Никольской) Николаем Ивановым – прямо на Богородское. Они должны были подавлять очаги восстания и, зачищая территории, встретиться либо в Зеленцове, либо в Василькове. Штат роты – 247 человек, то есть каждая полурота насчитывала до ста двадцати человек. Очагов восстания на пути полурот сперва не обнаруживалось, и уже казалось, что всё пойдёт быстро и гладко. Но всё пошло не так. Полурота, идущая на Богородское, проявила большую военную непрофессиональность. В Марьинском лесу они едва не начали боевые действия, приняв цыганский табор за походный лагерь мятежников. Изъяв у цыганской молодёжи пару старинных пистонных пистолетов, прибыли в Большое Богородское. Беспечно расположились в чайной Титовых, заказали чай и по великой беспечности были врасплох захвачены и разоружены настоящими повстанцами. Каратели понесли потери, утратили почти всё вооружение и одного тяжело раненого винтовочной пулей. И, узнав о движении второй карательной роты на Климатино, богородские послали климатинцам помощь. Тем временем вторая полурота достигла Климатина. И её люди тоже немало ошибались. Так они сгоряча изъяли винтовки из хранилища волостного военкомата, полагая, что его уже хитро используют восставшие. Долго взламывали двери церкви по ложному доносу, что именно там мятежники прячут своё основное вооружение, а священник – это их вдохновитель и руководитель. Но тут-то и возникла настоящая тревога. На подходе к селу увидели наступающих людей, грамотно идущих цепями. Все ещё взламывали двери церкви, часть карателей ещё шарила по домам, ища оружие, из раскрытых окон школы раздавались звуки пианино (или рояля?), это благодушно играл один из красноармейцев. Но вспыхнувшая стрельба всё прервала. Красноармейцы сняли с тачанки пулемёт, быстро установили на крыльце волостного правления, откуда был хороший обзор. Когда цепи приблизились на дистанцию поражения, пулемёт заговорил. Это очень ободрило красноармейцев, рассыпавшихся для стрельбы лёжа. Но «Максим» умолк, лента, оказывается, была единственной (этого Гудков, командир пулемётчиков, никому не говорил, не велено было). Вспыхнула паника, быстро погрузили пулемёт на повозку и отхлынули из села. Их проводили стрельбой с крыши маслобойни. Двое стрелков били метко, одна из пуль сбила шляпу с головы Григорьева, сотрудника уездного исполкома, шедшего среди последних откатывающихся. Очевидно, паника была значительной, потому что командир Протасов при этом отступлении даже потерял шашку (об этом есть документальное упоминание). Ощутимая паника вспыхнула и в самом уездном центре, городе Мышкине, куда ночью прибежал командир разоружённой полуроты Иванов из Богородского. В чёрных штанах и красной рубахе, данных ему спасшим его трактирщиком, он за ночь добежал до уездного города: «Нас разбили!»

Тут же в городе объявили сперва военное, а потом и осадное положение. Коммунисты все укрепились в столбовском доме на улице Ярославской, дом этот был подлинной крепостью – высокие каменные стены вокруг всей усадьбы, мощные ворота и двери, пулемёт на балконе, а всё вооружение было таково: Пулемёт – один. Винтовок «Витерли» – 189, патронов к ним – 376. Гранат русских – 11 штук. Гранат французских – две. Гранат английских – две. Револьверов «Браунинг» – 9. Револьверов «Наган» – 10. Револьверов «Смит-Вессон» – 7 Револьверов «Видог» – 1. Револьверов «Бульдог» – два. Всё это оружие роздано коммунистам на руки. (Эти данные строго документированы). Срочно запросили помощь из Углича, Рыбинска, Мологи, Калязина, Кашина и даже из Весьегонска и Красного Холма. И, конечно, из Ярославля. Протасову в Углич срочно послали восемь пулемётных лент и приказ вместе с угличанами наступать на Климатино. А дальше – на Васильково! Помощь двинулась отовсюду, а Ярославль отреагировал стремительно, выслали большой иноязычный отряд (который мышкинцы посчитали за латышских стрелков), эскадрон губернской ЧК и даже батарею орудий. Далее документальные упоминания о событиях крайне отрывочны и скудны, а устные достаточно противоречивы. Вот примеры. Так, факт гибели красноармейца Комарова, чьё имя было увековечено именованием площади в городе Мышкине, рассказывается по-разному. Одни наши информаторы полагали, что Михаил прибыл домой в деревню Тимофеево на побывку и на сельском гулянье вёл себя по отношению к восставшим землякам не только смело, но дерзко и вызывающе, заявляя, что «мы вас в бараний рог согнём». Это вызвало конфликт и драку, в которой он и погиб. Случилось это, по одним сведениям, в деревне Ельцино, а по другим – в роще Заманиха. Встречалась устная информация, что в родных местах Комаров оказался не на побывке, а был послан с другим красноармейцем в разведку. Будучи тамошним уроженцем и жителем, вёл себя уверенно и неосмотрительно, что и привело к столкновению с молодыми участниками крестьянского восстания. Вам, организаторам чтений в Ордине, этот персонаж и обстоятельства его гибели, конечно, гораздо известней. И мы лишь отметим, что единственная наша информация по этому моменту у всех информаторов оказывается единогласной – это имя человека, убившего Комарова. Будто бы это Дмитрий Трепаков из деревень на Корожечне. И в целом Миша Комаров, эта первая несчастная жертва восстания, крайне мало отразился в устной памяти мышкинцев-горожан. Уцелела лишь крошечная бытовая деталь: вспоминали, что Миша очень любил карточную игру, и когда оппонент «бил» выложенные им карты, то Комаров с весёлой иронией приговаривал: «Ну, ладно, шлёпай, шлёпай…». Рассказчики иногда печально шутили: «Вот его, беднягу, и шлёпнули...». Такова была первая жертва событий восстания, а потом их было много. Второго погибшего (со стороны восставших) очевидцы в Мышкине называли лишь прозвищем – Лёнька Лупа. Это человек вечером пришёл на деревенское гулянье в форме унтер-офицера царской армии, с наградами на груди. Как раз подошедшие каратели, попытались его арестовать, но он неожиданным ударом разбил висячую лампу и выскочил в окошко. Вслед стреляли и одним из выстрелов убили. Это был выстрел красноармейца Гурьева. А дальше события развивались уже совсем круто, с большой суровостью. ...Со всех сторон подошедшие карательные отряды направлялись на Богородское и Климатино, туда же – эскадрон губернского ЧК и трёхорудийная батарея. Репрессии грянули со всей силой, и расстрелы прошли в большинстве значительных селений. Так, в Максимове были убиты семь человек, в Юрьевском – трое, в Непотягове погибли тоже семеро, на Агишовке – двое, в Олифниках – трое… И в других местах. А самый крупный расстрел прошёл в Климатине. На расстрел вывели одиннадцать человек, в их числе священника. (Есть документальные свидетельства этого расстрела). Рассказ П.М.Лебедева сообщает об этом так: их вывели за село, к полю высокой ржи, один из них, молодой мужчина стал плакать, слёзы появились и у других. Священник утешал их: «Братья, мы вместе молились, вместе трудились и вместе уйдём к Богу!» Он встал в середину, все взялись за руки и полегли под залпами карателей. Случайно уцелел один, оказавшись только раненым. Он бросился в высокую рожь и скрылся в ней. Двое конных бросились его искать, но толи не смогли обнаружить – то ли не очень старались это сделать. И лишь через долгое время он появился в Мышкине (после всеобщей амнистии), придя в военкомат на регистрацию. И неожиданно оказался на этой регистрации у сотрудника военкомата Василия Кербикова, учувствовавшего в своё время в том расстреле. Но уцелевшему, кажется, повезло и в дальнейшем, мы слышали упоминания о том, что через много лет он побывал на своей малой родине. При подавлении восстания особо жестоко действовали ярославские чекисты и рабочий отряд со станции Волга. В нём была женщина, дивившая людей своей безжалостностью. Возле деревни Максимово она зарубила крестьянина шашкой. (У погибших возле Максимова у некоторых оказались отрублены уши…) После этой расправы, проезжая по деревне на тачанке с пулемётом, эта женщина услышала причитания баб о том, сколько людей сегодня погибло. Она с вызывающим пренебрежением откликнулась: «А мне человека убить – всё равно что стакан чаю выпить!» (Кстати, её можно узнать в одной из героинь романа «Гарь». Наши информаторы говорили, что поздней в двадцатые годы эта женщина покончила жизнь самоубийством). Документальные данные общедоступных архивов, говорящие о расстрелах, достаточно редки. Даже единичны. Вот пример – кратко отмечено, что в деревне Фёдорково у крестьянина Шилова найдена винтовка. Сам сразу расстрелян. Но расстрелов было гораздо больше, особенно много в Мышкине. Они проходили либо в Золотом бору, либо по ночам на берегу Волги у Рыболовки. (Если в военкомат о судьбе арестованных обращались их родственники, то обычно получали ответ, что люди эти отправлены на фронт. Это выглядело правдоподобно, ведь многих на фронт и посылали). Размах репрессий в дальних волостях смутил и саму уездную власть, и военком Владимир Павлович Осипов на автомобиле поспешил в западные волости сдерживать карателей. И очень многих спас, ярко и убедительна агитируя крестьян и сдерживая карателей. Двадцать шестого июля осадное положение в Мышкине было снято. Всеуездным днём сдачи оружия было объявлено третье августа. В случае несдачи оружия ожидался расстрел. Изъятие оружия было массовым, изымались даже дульные колпачки и снарядные гильзы. И это изъятие показало, что первоначальные сведения об якобы высокой вооружённости крестьян были крайне преувеличены. Так, в Юрьевской и Хоробровской волостях были изъяты двадцать три охотничьих ружья и одна германская винтовка, семь наганов (но к ним всего двенадцать патронов), одна шпага и один тесак. Вот и всё... Даже против вооружения одного лишь укома партии это жалкие крохи… Власть не верила таким скромным цифрам изъятий и настойчиво требовала от волостных военкоматов искать и собирать оружие, отмечая, что «после восстания много оружия разбросано по полям…». 16 августа было снято военное положение в городе и уезде. И в августе о восстании говорили как об уже неблизком прошлом. Последними отголосками восстания стали розыски названных главарями восстания крестьян Осокина и Курнышёва. Очевидно, Курнышёв был вполне вымышленным руководителем крестьянских действий.Его взяли в Угличе, где он совершенно не скрывался. А изъятый у него револьвер «Смит-Вессон» оказался без патронов. А Максим Руфимович Осокин из Василькова скрывался долго и погиб в перестрелке с карателями где-то на берегу Волги. А что известно, о других персонажах и жертвах восстания? Дмитрий Трепаков якобы был взят возле Кашина, и его везли на пароходе в Углич, но он бежал с парохода, бросившись в воду и уплыв… Мише Комарову досталась долгая память и торжественные похороны. Гроб с его телом встречали за городом у ипподрома. До Успенской площади несли на руках. На площади гроб открыли. Якобы лицо погибшего было изуродовано ударом какого-то режущего предмета. Состоялся многолюдный митинг с речами, оркестром, торжественными похоронами. На митинге огромное количество арестованных крестьян было рядами выстроено вдоль ограды Сицкого сада. Многие из них ожидали расстрела, видя перед собой пулемёты и строй целой роты. Но в завершении митинга после яркой речи Осипова их сразу послали на фронт. Без охраны. Единственный сопровождающий, который повёз их документы, был вооружён лишь шашкой. Крестьяне дали слово честно служить в Красной Армии. А и могли ли они его нарушить? Ведь здесь в тылу оставались их семьи... Уже на том митинге было заявлено о решении переименовать площадь Успенскую в площадь Комарова. А поздней вставал вопрос и о переименовании самого города Мышкина в город Комаров. Но, по отзывам губернских властей, это было бы уже чуть ли не смешно, ведь и так-то крайняя малость – Мышкин, а будет и вовсе микроскопическая величина (Комаров!). Поэтому фамилия погибшего именем города не стала, но Михаилу было посвящено поздней маленькое литературное произведение. Это стихи, рисующие Комарова трогательно романтично. Вот отрывок из них: Ещё свинцом не зацелованный Среди нетоптанных лугов Спешил, обутый в лапти новые, К своей зазнобе Комаров… То есть память жила долго и отчасти живёт и сейчас. А расстрелы крестьян давно позабылись. И потеряны их безвестные могилы. Лишь берег у Рыболовки долго пользовался зловещей славой места расстрельного. Летом 1919 года ребятам, прибегавшим сюда купаться, не раз случалось обнаружить на песках то торчащую из песка руку, то подол рубахи, то обувь. Иногда вскоре все следы исчезали, по ночам в лодках приплывали крестьяне со стороны Прилук и искали своих погибших. И увозили их на родные кладбища. Да Золотой бор надёжно скрыл тайные могилы убитых. Ветеран советской армии полковник Трофимов (уроженец деревни Терёхонская) вспомнил о своих дядьях, выслужившихся до офицеров царской армии и расстрелянных в Золотом бору: «Для меня весь этот лес – это их погребение. Хожу в лес, как на кладбище…». Да и весь уезд, приведённый в ужас неслыханными событиями, напоминал намертво притихшее кладбище. Люди поняли безжалостный почерк новой власти и быстрый отток населения (бегство из родных мест) начался уже тогда. Словно мешок с льносеменем расшился, и оно потекло неудержимо. Не остановишь... Чтобы в конце концов всё пришло к сегодняшней опустелости некогда самых пашенных в Ярославии территорий, к пустоте пространств, некогда удивительно населённых и обработанных.

Владимир ГРЕЧУХИН, член-корреспондент Петровской академии наук и искусств, Народный музей, г. Мышкин

comments powered by HyperComments

Интересное












Евтушенко в моей жизни был всегда… Евтушенко в моей жизни был всегда…
http://monavista.ru/images/uploads/79b47d882a3689060ae4d57283ec8bbe.jpg
Письмо с моей фермы Письмо с моей фермы
http://monavista.ru/images/uploads/92eb5c9944f25688043feb2b9b01e0f2.jpg
Почему в России выросли продажи дорогих смартфонов Почему в России выросли продажи дорогих смартфонов
http://monavista.ru/images/uploads/08009197b894c4557dc9c7177e803f77.jpg